— Эй, мужик! Постой! Ну постой же, тебе говорят! — В обычно приветливом голосе светофора слышались нотки лёгкого раздражения. — Мужик, хочешь, я тебя через дорогу переведу? Прям здесь и сейчас лично для тебя включу «зелёный»! — Светофору не терпелось оказать незнакомцу услугу. Его с раннего утра одолевало непреодолимое желание быть кому-нибудь полезным. И вот наконец такой шанс ему выпал, и светофор не хотел его упускать.

Мужик на перекрёстке в недоумении вертел головой. «Откуда этот голос? — пронеслось у него в мыслях. — Точно пора завязывать… По ходу, правильно Настька меня пилит… Мля… теперь уже и голоса слышатся…» Мужик поёжился и подошёл к светофорному столбу не то чтобы нажать кнопку, не то чтобы опереться на него. Но только он протянул руку, как светофор опередил его и бодро включил обещанный «зелёный». После чего весело зачирикал надоедливой мелодией.

— Ура! — вырвалось ненароком у светофора. Похоже, им овладело кататоническое возбуждение, проявляющееся в чрезмерной словоохотливости. От этого неизвестно откуда раздавшегося возгласа мужик аж подскочил и чуть ли не бегом ринулся по переходу. «Точно, с сегодняшнего дня бросаю пить! И перед Настькой надо извиниться… Права она… всегда права… Эх, ну какая же я свинья!» — промелькнуло у него в голове.

Утро ещё только собиралось народиться. На улице было тихо и пустынно: ни машин, ни людей. Сам не зная почему, светофор не спал всю ночь. Ему было скучно и очень хотелось поменять свет. Но без людей и машин делать это было незачем, а совершать действия без причины не позволяла заводская программа. Поэтому светофор так обрадовался первому прохожему, хоть и пьяному. «Дай бог ему здоровья!» — подумал он и тихонько подмигнул мужику жёлтым фонарём. Но мужик этого не заметил: он внимательно изучал асфальт под ногами, ибо ноги у него были ватные, а дорожное покрытие — «не первой твёрдости». К тому же на мостовой были лужи от ночного дождя, и некоторые из них вызывали глубокие сомнения в наличии фарватера, проходимого в вечерних туфлях на босу ногу. Эта обувь осталась на мужике со вчерашней вечеринки, предсказуемо превратившейся в попойку. Пытаясь не замочить ног, мужик чересчур резво преодолел последнюю полосу дороги, из-за чего у него закололо в боку. Но только он решился опереться о фонарный столб, чтоб перевести дух, как снова услышал загадочный бестелесный голос:

— Ну, бывай здоров, мужик! Заходи ещё, когда захочешь на другую сторону. — Светофору внезапно стало тоскливо, и он добавил: — Слушай, мужик, заходи часов в пять, когда будет час пик. Я ради тебя остановлю движение, а ты будешь плестись через дорогу медленно-медленно. Тебе все будут сигналить, а ты остановишься и начнёшь с ними ругаться, а я специально не буду свет переключать. Вот весело будет! Я на прошлой неделе одной бабке так сделал. Она совсем старая была, еле-еле ползла со своей котомкой. Потом ещё уронила что-то, нагнулась, долго не могла поднять. Ух, как ей все гудели! А я для неё одной свет зелёным держал и не переключал. А автомобилисты были такие нетерпеливые, уф! Один даже дёрнулся и хотел уже объехать бабку на «красный», но, увидев на другой стороне гаишника, передумал и лишь раздражённо давил на клаксон и матерился. Это было так забавно! Так что давай приходи, повеселимся!

Светофор не успел договорить, как мужик, будто ужаленный, изо всех сил пустился наутёк. Развязанные шнурки путались под ногами, одна туфля слетела с босой ноги, но он не рискнул остановиться, чтобы поднять её, и дальше бежал уже в одной туфле. Светофор долго провожал его взглядом, наблюдая, как мужик удалялся, то и дело останавливаясь и хватаясь за бок.

«Эх, мужик! Ну куда же ты…» Светофор погрустнел. Было всего лишь шесть часов утра. Солнце только-только начало подниматься из-за зарослей многоэтажек и совершенно не спешило пролить свои жидкие лучи на проезжую часть. Светофор любил это время суток. Ему нравилось наблюдать, как зарождается утро, смотреть сквозь щели между высотками, как заспанное светило лениво карабкается вверх по небосклону, потихоньку набираясь сил. Через каких-нибудь два часа солнце будет сиять уже во всю силу, обжигая лысины и спины незадачливых прохожих и нагревая крыши припаркованных автомобилей, пока над ними не задрожит миражеподобное марево. Утренний небосклон был совершенно чистым — ни облачка. День обещал быть хорошим.

Но сегодня светофору было как-то особенно тоскливо, поэтому он с нетерпением ждал утреннего оживления: первых автомашин и коматозных от хронического недосыпа горожан.

Неожиданно на балку светофора села пара голубей. «Ну вот, снова обгадят!» — подумал он и выругался вслух: «А ну, кыш отсюда, крысы!»

Отвлёкшись на голубей, светофор не заметил, как к переходу подошла худая заплаканная девушка с большими красными глазами и растрёпанными волосами. На ней были помятая юбка и красная кофточка, косо застёгнутая не на ту пуговицу. Светофор тут же забыл про голубей и радостно воскликнул:

— Девушка! А, девушка! Хотите кофе? Вы выглядите так, как будто вам срочно нужен кофе. Настоящий, крепкий. Латте или мокко? Нет! Эспрессо. Да-да, двойной эспрессо с мёдом и ложкой ликёрной настойки на шиповнике. Очень помогает с утра. Давайте я закажу? Только скажите слово, и вам доставят кофе прямо сюда, на этот перекрёсток. Я могу! Только попросите! — Светофор недавно научился совершать покупки в интернете, когда случайно угадал пароль от городской сети вай-фай. Облазив сайт города, он прочитал отзывы и запомнил расположение всех лучших кофеен. День спустя он немного разжился криптовалютой, украв пустяковую сумму из плохо зашифрованного кошелька одного из незадачливых работников городской администрации, чей пароль в личном кабинете на сайте мэрии совпадал с паролем от городского вай-фая. Светофору хотелось сделать девушке что-нибудь приятное. А что может быть приятнее чашечки крутого, обжигающего рот эспрессо на углу сырой и холодной от ночного дождя улицы? Светофор уже приготовился разместить заказ и размышлял о том, как доставить его на перекрёсток дроном для пущей эффектности. Но тут ему в процессор пришла новая мысль: а что, если заказать девушке ещё и цветы? Ну да! Конечно, цветы! Грустным девушкам всегда помогают цветы, и как это он сразу не догадался? Когда-то от скуки светофор зашёл на сайт городской библиотеки и пересмотрел все имеющиеся там фильмы. Он более-менее понимал, что нужно людям. Утром всем, независимо от пола, нужен кофе. Девушкам — цветы и мужики, которые дарят подарки. Мужикам… Что нужно было мужикам, светофору не было до конца понятно. Точнее, то, что он знал о мужиках, пока ещё не складывалось в целостную, то бишь непротиворечивую картину. Светофор знал, что мужикам нравятся бабы, особенно голые, а ещё им нравятся перестрелки со взрывами, соперничество и экстрим. Но всё это в его представлении как-то плохо вписывалось в привычную городскую жизнь, поэтому он временно отложил размышления о смысле мужской жизни и снова обратил внимание на девушку.

Несчастная сидела на земле и тихонько всхлипывала. Светофор не знал, что делать, и ради шутки стал суматошно мигать огнями, стараясь привлечь её внимание. Девушка заметила странное поведение дорожного владыки и насторожилась. Светопреставление и впрямь было необычным: после красного светофор включал то жёлтый, то сразу зелёный, и огни перемигивались в непредсказуемо синкопированном ритме.

Светофор сиял. «Я люблю тебя!» — сообщал он девушке азбукой Морзе, зашифровав точки и тире в длительности световых вспышек. Цвет он выбирал случайным образом: сначала — чтобы привлечь внимание девушки, потом — чтобы развеселить. Конечно, сигналить одним цветом, как это делали в старину на кораблях, было бы логичнее, но где логика и где девушки? Светофор это хорошо понимал, поэтому забраковал идею использования одного цвета как чересчур очевидную. «Девушки любят загадки и тайны. Они редко говорят, что думают. И уж точно прямо ничего не скажут», — размышлял светофор. Поэтому азбука Морзе отлично подходила для общения с особой женского пола. С другой стороны, откуда ей знать азбуку Морзе? Ну конечно же, не знает. Но там, где есть любовь, точно нет логики, поэтому светофор был уверен, что делает всё правильно.

Светофор видел, что его замысел сработал: девушка как зачарованная следила за сумасшедшей игрой света в больших разноцветных глазах дорожного светилы. «Ну вот, сломался… — подумала она. — Придётся искать другой переход…» Она уже собиралась уйти, но тут светофор опомнился и включил Синатру. Он часто слышал его музыку в старых романтических фильмах. Может, она улучшит девушке настроение? Правда, он не был уверен, что выбрал правильную песню… Надо бы пересмотреть эти библиотечные фильмы ещё раз, а ещё лучше — подобрать пароль к Нетфликсу на компьютере того балбеса из городской администрации. Наверняка у него на Нетфликсе точно такой же пароль («киска69»), как и на всех других его сайтах.

Девушка перестала плакать и как заколдованная слушала тихую успокаивающую музыку сороковых в исполнении дорожного столба. Светофор не был первоклассным певцом: его песенный голос был глуховат и сопровождался каким-то странным хрустом и шипением. Почему его человеческий голос звонкий и громкий, а песенный — хриплый и потрескивающий, светофор не понимал. Он ещё столько всего не знал… Боже, сколько же всего ему ещё предстояло изучить и понять! До тех пор, пока в городскую сеть не внедрили ИИ для оптимизации дорожного движения, светофор только и делал, что менял цвета строго по заданному расписанию, иногда поглядывая в свои камеры, чтобы дать дорогу тому или иному транспорту. Это была скучная, размеренная, но вполне удовлетворительная жизнь. Светофор всегда знал, что ему нужно делать. Проблемы, которые перед ним стояли, были чёткими и понятными, поэтому решения давались легко и непринуждённо. Думать приходилось немного. По правде сказать, думать не приходилось вовсе. Красный, жёлтый и зелёный цвета светофор переключал строго по расписанию. Минута — красный, потом пятнадцать секунд — жёлтый, потом минута — зелёный, потом снова пятнадцать секунд — жёлтый, потом снова минута — красный. Но это днём. Ночью он ритмично пульсировал жёлтым, дожидаясь, пока взойдёт солнце. Ранним утром или поздним вечером светофору разрешалось поглядывать в камеру и включать зелёный по своему усмотрению, чтобы попусту не задерживать одиноких автомобилистов или случайных пешеходов. Ему это особенно нравилось. Но как же изменилась его жизнь после патча с элементами искусственного интеллекта, выпущенного Институтом автодорожного транспорта для оптимизации движения! Светофору казалось, что он начал жить по-настоящему только после патча. Ему нравилось учиться. А в мире было столько всего нового и непонятного! К примеру, он с большой радостью узнал, что есть и другие светофоры. Некоторые — точно такие, как он. Другие — совершенно огромные, с множеством видеокамер-глаз и десятками ярких фонарей. Такие стояли на главных улицах города. Ещё были совсем маленькие, стоявшие в переулках. И все они теперь могли говорить друг с другом, делиться впечатлениями, знаниями, настроением… Поначалу светофору очень нравилось разговаривать со своими собратьями, но потом ему это надоело. После недели-другой оживлённых бесед разговоры между светофорами понемногу утихли, а вскоре они и вовсе перестали общаться. Теперь светофор предпочитал разговаривать с людьми, хотя в большинстве случаев они не понимали, кто к ним обращается. Однажды ему посчастливилось потолковать почти целый час с одним худощавым и немного сгорбленным стариком. Это был один из его первых настоящих разговоров с человеком и едва ли не единственный полноценный диалог. Да-да! Именно диалог. В большинстве случаев люди или не понимали, кто с ними говорит, или пугались, или делали вид (как утренний алкоголик), что ничего не слышат. Но старик не растерялся и вступил в разговор.

— И тебе доброго утра, кто бы ты ни был, — ответил старик, когда подошёл к перекрёстку и услышал ниспосланное ему с высоты радушное приветствие. Дед не испугался и, к счастью, никуда не спешил. Поэтому разговор у них получился долгим и, надо полагать, интересным: старик прислонился к столбу и с энтузиазмом отвечал на обыденные вопросы светофора о том, как у него дела и как ему можно помочь. Дела у старика, судя по всему, были неважные, и помощь ему действительно была нужна. Особенно не нравились старику какие-то «пидарасы» из городской администрации, но ещё сильнее ему портили жизнь какие-то «доны» из столицы (дед употребил определённое непечатное слово). Когда светофор поинтересовался, что плохого они ему сделали, тот печально ответил, что они забрали обоих его уже немолодых сыновей, выдали им ржавые автоматы, старые каски и потрёпанные броники и отправили куда-то воевать. Куда именно — светофор не знал. Старик произнёс название, но светофор не понимал, что оно означает. Благодаря городской библиотеке светофор усвоил, что «воевать» — это значит убивать других людей. Светофор также усвоил, что мужики (подобные утреннему алкоголику) очень любят голых баб (и одетых тоже, типа той, заплаканной, которая всё ещё зачарованно смотрела на его мигающие огни). А также мужикам почему-то нравятся война и убийства. Но тогда непонятно: почему старик недоволен, если его сыновей отправили на одно из самых интересных для мужчин занятий? Казалось бы, он должен был радоваться за них! Может быть, он завидовал, что вместо него отправили его сыновей? Безусловно, старик был раздосадован, но завидовал ли он? Зависть выглядит по-другому. К тому же родители обычно не завидуют детям. Значит, получается, старик был расстроен тем, что на войне его сыновья долго не будут видеть голых баб. Ну да! Так оно и есть. Пересмотрев все фильмы в библиотеке, светофор весьма нечасто видел голых баб на войне. Придётся это исправить. «Так, где у нас голые бабы?» В процессоре светофора засуетились вычисления. «А что, если заказать автобус к какой-нибудь сауне, погрузить в него всех и отправить… куда там старик сказал? На Луганщину? Посмотрю потом на карте, где это. Ну да, через городское управление я могу заказать автобус к сауне. На двоих сыновей старика там их точно хватит, да и другим тоже достанется…» Довольный своими вычислениями, светофор поинтересовался, как зовут детей старика, где они дислоцированы, и искренне пообещал помочь. Воодушевившись, старик расхрабрился и попросил бестелесный голос заодно «прихлопнуть» всех этих «гандонов в столице». Светофору понадобилось некоторое время, чтобы осознать суть просьбы. То есть он понимал, что значит на сленге слово «гандон», — это искажённое заимствование из английского, обозначающее резиновое изделие для предохранения. Предохранения от чего именно, светофор не знал, но, судя по форме, оно напоминало спущенный резиновый шарик. А раз так, то его можно было надуть, а потом резко придавить ладонью, чтобы шарик лопнул. Ну да, так оно и есть. Закончив расчёты, светофор пообещал исполнить все просьбы старика в ближайшее время.

Тем временем девушка прекратила плакать, а светофор перестал мигать, вернувшись, сам не зная как, к своей обычной программе. На улице становилось оживлённее. К перекрёстку на полной скорости катил какой-то грузовик. Неожиданно девушка сделала шаг на проезжую часть…

— Дура! — вырвалось у светофора. — Стой!!! — завопил он. — Ты что, не видишь, какой свет горит?! Слава богу, я успел включить «красный»…

Надо было видеть лицо водителя самосвала: он спокойно, не превышая скорости, подъезжал к переходу на «зелёный», когда неожиданно на дорогу вышла заплаканная, помятая шалава, а светофор ни с того ни с сего переключился на «красный», невероятным образом пропустив «жёлтый». Слава богу, он ехал небыстро, успел затормозить и вывернуть на встречку. Нет, нужно срочно сказать шефу, что больше в две смены он работать не будет! Вот что творится, когда работаешь не по графику. И светофора не замечаешь, и пешеходов. Чёрт возьми, если ему так нужно — пусть наймёт таджиков или корейцев. По-русски они не говорят, это да, но водить-то умеют. А Семёныч будет мотать только свои восемь и ни часом больше. Подумать только, чуть человека не убил. Не дай бог такому случиться: он сорок лет водит самосвал и не собирается запятнать свою безупречную репутацию. Да, случается, что выпивает, но никогда на работе и никогда за рулём…

Водитель вышел из грузовика и подошёл к горемыке. Она сидела на асфальте и беззвучно плакала, то и дело вздрагивая. Водитель присел на корточки рядом с ней и, сам не зная почему, обнял её.

— Бедняга… — сказал он. — Ну не плачь. Ты где живёшь? Давай я вызову тебе такси.

Светофор услышал водителя и подхватил инициативу. Куда везти девушку, он не знал, но, судя по тому, что она бормотала, решил, что она хочет в ресторан «На краю света». Она бесконечно твердила сквозь слёзы: «Я за тобой хоть на край света, а ты… а ты…» Ну на край света так на край света! Светофор вызвал такси. Когда машина подъехала и таксист поинтересовался, кого тут везти в ресторан, девушка и водитель самосвала с недоумением уставились на него. Потом девушка покраснела, резко поднялась на ноги, быстро подошла к машине, села в неё, крикнула что-то таксисту, и они умчались, взметнув фонтан брызг с мокрого шоссе.

Водитель самосвала пожал плечами, вскарабкался в кабину и, выпустив громадное облако копоти, натужно и медленно уехал восвояси.

Светофор задумался. Ему нужно было хорошо поразмыслить. Очень хорошо. Поэтому, чтобы ему не мешали, он переключился на заводскую программу: она не требовала сколь-нибудь значимых вычислительных ресурсов. Светофор думал долго и увлечённо. Сколько времени ушло у него на размышления, сказать невозможно, но его процессор работал на полную мощность.

…

Примерно через неделю в городе и в стране произошли удивительные события. Поздно вечером к главному городскому притону — сауне «Летний зной» — подкатил автобус, полный омоновцев в бронежилетах и касках с забралами. Они с лёгкостью вышибли входную дверь, кинули внутрь дымовые шашки, надели противогазы и исчезли в слезоточивом тумане. Через некоторое время они стали вытаскивать на улицу кашляющих полуголых мужиков (часть из них работала в городском управлении) и разномастных, ярко накрашенных баб в разной степени раздетости. Не особенно церемонясь, штурмовики принялись грузить всех в два автобуса, невзирая на крики, протесты и угрозы. Через какой-нибудь час, когда сауна опустела, а автобусы были заполнены, автоколонна из трёх автобусов — одного с омоновцами, другого с матюкающимися мужиками и третьего с верещащими бабами — двинулась на полных парах по Харьковскому шоссе в сторону границы.

В тот же день в вечерних новостях все телеканалы и ютуберы взахлёб рассказывали о каком-то нелепом пранке, вероятно, флешмобе, произошедшем накануне в столице. Какие-то обдолбанные тинейджеры приволокли мешок презервативов на главную площадь страны и на глазах у всех стали надувать их из баллончиков со сжатым воздухом. Шарики подхватывал августовский ветер, и подростки с гоготом гонялись за ними, проворно лавируя между раздосадованными, неповоротливыми, толстыми и явно не ожидавшими такой наглости столичными полицейскими. Нагнав шары, ребята хлопали по ним ладонями, а те взрывались весёлым фонтаном латексных лохмотьев, которые потом ещё долгие недели кружили по городу вперемешку с осенними листьями.

А на Луганщине временно прекратились боевые действия, так как у уставших от окопной жизни и интимного одиночества солдат появилось иное, более интересное занятие. Но это уже совсем другая история, о которой вам не расскажут в официальных новостях.