Сирень источает сок солнца,
Птица криком врывается в окно,
Навязчивое сомненье
Мешает мне жить.

Этой ночью не сомкнуть глаз:
Старая Изабелла умерла,
А я ничего не знал о её жизни…
Неужели её смерть лишила меня сна?

Лишит ли кого-нибудь сна моя смерть?
Не знаю, стоит ли на это надеяться,
Или лучше уйти из жизни
Никем не замеченным,

Чтобы никто не пролил слёз
По моей заурядной кончине.
Не хочу омрачать и без того тусклые будни
Невинных людей
Моим внезапным капризом.

Таков парадокс жизни:
Чем больше в ней счастья,
Тем глубже горе в её конце.
Одно неотделимо от другого.

Как мне оторваться
От фиолетового дыма сирени?
От неуёмного гомона птицы,
Которая, следуя инстинкту,
Клюёт своим зовом мою голову?

Между тем, мулатка-луна,
С трудом говорящая по-английски,
Льёт косые лучи
На моё затянутое солью и временем окно.

Кто сможет сказать,
Что я был больше, чем кучка гнилого тряпья
В скупых объятиях склепа?
Был ли я когда-то весомей,
Чем горький выхлоп крематория
На окраине угрюмого города,
Теряющегося в дымном
Свете вечерних огней?

Самое горькое в жизни —
Не исполнить своего предназначения.
Моя спина так и не нашла свой крест…
А приглянувшиеся мне кельи
Заняли другие мортиры,
Что, подобно крабам-отшельникам,
Выставили вперёд свои библии-клешни,
И вцепились в извилины моего рассудка,
Пытаясь распутать этот ненужный клубок
Строф и метафор,
Которые в этот час
Мало отличаются от плохо промытых макарон,
Ленивых и скользких.

Жалко кота.
Кто объяснит ему, что меня нет?
Он будет сидеть на моих носках у двери,
Ждать моего возвращения.
Придётся дождаться его смерти,
Прежде чем встретить свою,
Иначе мне будет стыдно…

Но стоит ли ради этого жить?
Я не требую ответа —
Он уже прозвучал
В крике той ночной птицы,
Беспощадно стенающей
Под моим пыльным окном.

Жить стоит, если в жизни
Есть хоть кто-то.
Хотя бы кот.