Багровое солнце медленно вытягивало из зарослей камыша свою тяжёлую косматую голову. Свет его лучей дымящимся жидким золотом проникал в щель между жалюзи и подоконником и беззвучным струями растекался по полу.

Вечно страдающий от недосыпа красный глаз будильника острыми цифрами оповестил меня о том, что пора вставать. Сгустившийся, как из воздуха серый дым, кот лёгким мохнатым облаком повис на краю кровати. Его любопытные, изумрудно-зелёные глаза внимательно смотрели на меня. «Хозяин, вставай!» беззвучно, одними взглядом, приказал он.

Осторожно, пытаясь не задеть кота, я свесил с кровати ноги, сонные и непослушные. Кот спрыгнул на пол, и его загнутый крючком, мелко трясущийся от возбуждения, хвост указал мне путь на кухню. Хватаясь за остатки сна, как заядлый курильщик за последнюю затяжку, я, медленно переставляя ноги, последовал за ним. Кот усердно и пунктуально отмечал каждый мой шаг своими усами и носом, подставляя свою взволнованную морду под большие пальцы моих ступней. Неуклюже маневрируя, как шахматный конь, между котом и остальными препятствиями, я достиг кухни. «7:30 утра. Прибыл на форпост», мне следовало бы записать в бортовом журнале, которого не было.

Не мешкая, я приступил к своим обязанностям. Сначала – свежая вода в поилку коту. Смена воды, несомненно, на какое-то время отвлечёт его, что позволит мне вымыть его заскорузлую тарелку и достать из холодильника приготовленную с вечера банку.

Дверь холодильника открылась с тяжёлым стоном, и меня обдало полярным холодом. Кот тут-же оторвался от поилки и рванул к холодильнику. Он внимательно и педантично инспектировал его содержимое, не давая мне закрыть дверь.

Я вывалил остатки паштета в тарелку и обильно посыпал их слабительным. Кот был стар, и без слабительного ему в буквальном смысле приходилось туго. Всё время, пока я разминал замёрзший паштет, кот вертелся у меня под ногами, не переставая часто и мелко трясти хвостом. В такие минуты мне кажется, что он теряет больше калорий от несуразного возбуждения, чем ему в состоянии возместить корм.

Забыв, что у него есть зубы, кот спешно лизал холодную кашу, то и дело разбрызгивая по сторонам её коричневые куски. Я набрал в кувшин холодную воду, перелил в чайник и включил его. Чайник отозвался привычным ворчанием и заиграл гирляндой ярких голубых огней. На дне его надувались и лопались большие белые пузыри. Я открыл кофейную банку и поднёс её к лицу. Чудотворный аромат кофе окончательно пробудил меня к жизни, сорвав с меня остатки сна. Я отмерил одну чайную с громадной горой ложку и высыпал её в кофейник. Залил кипятком. Размешал. Жду.

Я не просто ждал, когда заварится кофе, я ждал нечто иного и куда более значительного для меня. Я ждал… колокольчика. «Какого такого колокольчика?», спросите вы. Я вам отвечаю: однажды жена разбирала вещи у себя в клозете и неожиданно нашла в них забытую безделушку – серебряный колокольчик, который в незапамятные времена (практически в прошлой жизни), подарил нашему сыну её отец. Сын давным-давно вырос и уехал, забыв про колокольчик. Теперь, когда любимая нашла его, она не знала, что с ним делать. Думала отправить сыну в Колорадо. Я посоветовал оставить колокольчик, чтобы она могла звонить по утрам, когда проснулась и хочет кофе. Звонить в колокольчик ведь лучше, чем кричать через весь дом, пытаясь привлечь моё внимание сквозь шум и суету моей лаборатории. А колокольчик слышно хорошо. Вот и сейчас я стоял и ждал его звонка, и звон действительно вскоре последовал. Поначалу это был вялый и робкий звук, едва слышный. Но если не поспешить, то звон станет требовательным и нетерпеливым. Так что лучше не мешкать.

Кот уже поел и вскочил на кухонный стол. Он внимательно изучил распечатанный мною сыр и теперь путался у меня под руками, прохаживаясь взад-вперёд по столу между мной и кофейным набором. Осторожно, пытаясь не обварить ни кота, ни себя, я разлил кофе по чашкам: большую – жене, а чашку поменьше – себе. Осталось только поджарить тосты, и можно нести кофе.

Слава богу, кот набегался по столу и помчался в ванную освобождать в себе место для новой порции паштета. Поэтому дорога назад в спальню не представляла для меня особой опасности. Неспеша, стараясь не расплескать кофе, я приближался к колокольчику. Колокольчик больше не звонил, он одиноко стоял на краю тумбочки среди множества странных и непонятных мне женских вещей. Хозяйка колокольчика лежала лицом вниз, делая вид, что спит. Освободив на тумбочке место под чашку, я аккуратно поставил этот фарфоровый ковчег рядом с ней. Хозяйка открыла глаза. Медленно, словно нехотя, перевернулась, собираясь сесть. Но я опередил ее, улучив момент момент, стащил с неё одеяло и прижал к себе. Было приятно ощутить её мягкие тёплые груди на своей коже. Она гладила меня по спине, а я молча сопел ей в шею. «Теперь я понимаю, как себя чувствует кот», – подумал я, и спросил: «Как спалось?». Не помню, что она ответила. Надеюсь, что «Хорошо». Мне очень не хотелось выпускать её из своих объятий, но кофе остывал, в то время, как я изо всех сил старался не сорваться ненароком в сон, вызванный этой вселенской умиротворённостью.

Найдя точку опоры, я оторвался от любимой, встал и пошёл обратно на кухню. Кот отсутствовал, и я без труда набрал новый кувшин воды и заварил вторую порцию кофе. За окном оркестром света играло солнце, шумели заметно выросшие за пять лет пальмы. Как летит время! Сколько раз я заваривал этот утренний кофе и приносил его любимой? Сколько раз накладывал свежие консервы истеричному, трясущемуся от возбуждения коту? И сколько ещё раз мне посчастливится проделывать всё это заново?

Опустошив свою чашку кофе и зажевав его бутербродом с сыром, я понёс вторую порцию кофе хозяйке колокольчика. Мне не хотелось, чтобы колокольчик звенел снова. Повторно колокольчик всегда звенел, с упрёком, пеняя меня за нерасторопность. Но не сегодня. Я принёс жене вторую чашку и забрал из её рук пустую. Любимая сидела на кровати. Она неизменно встречала утро своей ослепительной наготой, прикоснуться к которой было самым настоящим счастьем.

Я взял ноутбук и уселся рядом на кровати. Как по велению волшебной палочки, на краю кровати снова материализовался кот и стал пробираться ко мне, не уверенно расставляя лапы между буграми одеяла. С важным и умным видом кот принялся лапами мять мне живот. Помяв и повертевшись, он распластался на мне поперёк груди в ожидании, что я притяну его поближе, надев на свою руку, как муфту. И вот он уже растянулся у меня на шее большим меховым воротником и мурлычет.

Одной рукой я пытаюсь открыть ноут, но он не поддаётся. Жена «кликает» в телефоне, полуобнажённая, как Амазонка. Кот одобрительно вытягивает переднюю лапу вверх. «Ну здравствуй, утро!» – подумал я.